Геноцид советских военнопленных

Геноцид советских военнопленных — убийство более 3 миллионов советских военнопленных немецкими нацистами в период Великой Отечественной войны, часть геноцида советского народа. Это массовое убийство было обусловлено нацистскими идеологическими установками на «сокращение нежелательного населения» и войну на уничтожение. От 15 до 20 % пленных — «политически опасные» комиссары, «большевистские интеллигенты», «фанатичные коммунисты» и евреи были расстреляны вермахтом в прифронтовой полосе согласно «приказу о комиссарах» и в ходе последующих «сортировок» айнзацкомандами СС в лагерях. Однако большинство пленных погибло впоследствии в лагерях военнопленных вследствие преступных приказов вермахта, заведомо обрекавших людей на смерть от голода, холода и сопутствующих им болезней в течение нескольких недель или месяцев. Ответственность за это массовое уничтожение людей помимо руководства Германии и СС несёт непосредственно вермахт, в ведении которого находились лагеря. Всего вермахтом и СС было убито не менее 58 % попавших в плен советских граждан.
Согласно немецким архивным документам, использованным на Нюрнбергском процессе, за первые полгода войны в немецкий плен попало от 3,35 до 3,8 миллиона советских военнопленных. Первая цифра — это скорректированные данные ОКВ и ОКХ о численности пленных, попавших в лагеря к декабрю 1941 года, вторая цифра — это численность взятых в плен по донесениям штабов. Расхождение связано с тем, что часть пленных была расстреляна сразу при взятии в плен или по прибытии в лагеря согласно приказу о комиссарах. Другая часть пленных умерла от ран или была добита конвоем по дороге в лагеря в первые же дни плена. К весне 1942 года в немецких лагерях оставалось 1,1 миллиона пленных. Таким образом, большая часть советских военнопленных попала в плен в первые полгода войны и большая их часть, более 2 миллионов, была убита тогда же. Всего до конца войны погибло 3,3 миллиона пленных из 5,7 миллионов, взятых в плен.
Идея войны на уничтожение против СССР базировалась на антикоммунизме, нацистских идеях о неполноценности восточноевропейских народов и необходимости захвата «жизненного пространства», которого якобы не хватало германской нации. В «Майн кампф» Гитлер писал, что «нельзя германизировать народы, германизировать можно только землю». Отсюда логически вытекало, что землю от проживающих на ней неполноценных народов надо «очистить». 30 марта 1941 года, конкретизируя перед немецким генералитетом свои планы будущей войны, фюрер заявил, что собирается вести войну на уничтожение, в которой немецкий солдат по отношению к противнику не будет связан никакими правилами и конвенциями: «Мы должны отказаться от понятия солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и никогда не будет товарищем. Речь идёт о борьбе на уничтожение... »
Война на Востоке преследовала четыре цели:
1. Уничтожение «еврейско-большевистской» правящей элиты Советского Союза, в том числе всех восточноевропейских евреев, как «биологического корня» «еврейского большевизма»;
2. Порабощение славянских народов и их частичное уничтожение;
3. Создание посредством немецких переселенцев германизированной колониальной империи на лучшей части территории Советского Союза;
4. Создание в континентальной Европе самодостаточного «великого пространства» под немецким господством, как надёжной базы для дальнейшей борьбы с оставшимися противниками — англосаксонскими морскими державами.
В качестве практического метода «очистки территорий» был выдвинут план голода. После блицкрига планировалось вывозить из сельскохозяйственных регионов оккупированной территории всё производимое продовольствие, решая проблемы Германии и одновременно сокращая «избыточное» население советских промышленных центров на десятки миллионов человек.
Нацистское руководство и генералитет вермахта были убеждены в успехе плана «Барбаросса», но не выработали определённой концепции в отношении судьбы 2-3 миллионов советских пленных, которых планировалось захватить в результате полного разгрома Красной Армии в первые 4 недели войны. Документы в немецких архивах, связанные с планированием содержания пленных, немногочисленны и непоследовательны. Поскольку планировалось уже летом взять 3 миллиона пленных, последующие ссылки на то, что пленных оказалось слишком много, а продовольствия слишком мало, не состоятельны.
Изданный 16 июня 1941 года отделом по делам военнопленных приказ «О службе содержания военнопленных по плану Барбаросса», составленный в расистском духе, предостерегал немецких солдат не против евреев и комиссаров, а против «коварства» «военнопленных азиатского происхождения». Общая часть приказа заканчивалась абзацем о соблюдении Женевской конвенции: «Противник не признал Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными от 27 июля 1929 г. И несмотря на это, её требования составляют основу для обращения с военнопленными».
Однако в детализации приказа основные положения Женевской и Гаагской конвенций последовательно отвергались. Приведённый выше пассаж о конвенции изначально абсурден, поскольку 6 июня уже был принят «приказ о комиссарах», который требовал немедленного расстрела некоторых категорий советских военнопленных по идеологическим основаниям и тем самым отвергал основополагающий принцип Женевских и Гаагских конвенций, а также обычное военное право, сложившееся в Европе в XVIII веке.
Первоначально нацисты предполагали использовать советских пленных для работ в Германии, но на заключительном этапе планирования идея массового использования советских пленных в Германии была отвергнута из боязни их «идеологического воздействия» на немецкое население. Решение о масштабном использовании труда советских пленных в Германии Гитлер принял только 31.10.1941, и до его реализации большая часть захваченных в 1941 году пленных уже погибла.
После успешного начала военных действий и до краха блицкрига планируемая политика уничтожения ужесточалась. В марте 1941 планировалось истребить только «еврейско-большевистскую интеллигенцию» и расчленить СССР на подчинённые национальные государства «без интеллигенции». В июле возник план превратить советскую территорию до Урала в колонию с местным населением в статусе рабов. Для полного уничтожения населения крупных городов предполагалось использовать авиацию и блокаду. Уничтожению подлежал уже любой потенциальный противник или, как выразился Гитлер на одном из решающих совещаний, «всякий, кто косо посмотрит».
Это предрешило судьбу наиболее «нежелательной» части советского населения.
Вплоть до ноября 1941 года Красная Армия не могла противостоять ударам танковых групп вермахта. После прорыва советской обороны немецкие танковые дивизии, не встречая сопротивления, проходили по 50 километров в день и быстро закрывали огромные «котлы». Оказавшиеся в окружении армии и дивизии без боеприпасов, продовольствия и помощи извне не могли ни организовать прорыв, ни обороняться. В плен попали миллионы красноармейцев, множество не успевших взять в руки оружие мобилизованных и значительное число гражданских — после захвата многих населённых пунктов, например Минска, немцы устраивали облавы и направляли в лагеря для военнопленных всех мужчин призывного возраста. О наличии большого числа гражданских среди пленных свидетельствуют и приказы вермахта. Перед эсэсовской «сортировкой» персоналу вермахта в лагерях военнопленных надлежало произвести «грубое деление» пленных на 5 категорий: 1.Гражданские лица; 2.Солдаты (также те, которые переоделись в гражданскую одежду); 3.Политически нежелательные элементы из 1-й и 2-й категорий; 4.Лица из 1-й и 2-й категорий, которые кажутся достойными доверия и потому могут быть использованы на оккупированных территориях; 5. Этнические группы среди гражданских лиц и солдат. Число таких «военнопленных» превышает 10 % от их общего числа. С другой стороны, часть нерусских военнопленных и гражданских пленных, в основном с территорий, захваченных СССР в 1939 году, немцы отпустили.
В 1941 году миллионы красноармейцев погибли в тяжёлых боях, сдерживая натиск немецких армий. К ноябрю наступательный порыв и резервы немцев истощились и план блицкрига был сорван. Но более половины потерь всех четырёх фронтов в этот период составили пленные. Большинство из них умерло мучительной смертью, не дожив до весны 1942 года.
Масштабы и методы уничтожения советских пленных в 1941 году с немецкой обстоятельностью описаны в докладной записке, которую начальник верховного командования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель получил в марте 1942 года: «Судьба советских военнопленных в Германии... является трагедией величайшего масштаба. Из 3,6 млн. военнопленных полную работоспособность на сегодня сохранили всего несколько сотен тысяч. Значительная часть из них погибла от голода и ненастья. Тысячи умерли от сыпного тифа. Само собой разумеется, что обеспечение питанием такой массы военнопленных наталкивается на определённые трудности. Однако [...] смертности и потерь в таких масштабах вполне можно было бы избежать. Так, например, согласно имеющимся сообщениям, в самом Советском Союзе местное население было вполне согласно давать военнопленным продукты питания. Некоторые рассудительные коменданты лагерей с успехом шли по этому пути. Однако в подавляющем большинстве случаев коменданты лагерей запрещали гражданскому населению снабжать военнопленных продовольствием, предпочитая обрекать их на голодную смерть. Даже по пути в лагерь гражданскому населению было запрещено давать военнопленным продукты питания. Во многих случаях, когда военнопленные во время перехода не могли больше идти вместе со всеми из-за голода и истощения, их расстреливали на глазах у перепуганных мирных жителей, а трупы оставляли лежать. Во многих лагерях вообще не заботились о жилье для военнопленных. И в дождь, и в снег они лежали под открытым небом. Им не давали даже средств, чтобы вырыть себе землянки или норы. Планомерная дезинсекция военнопленных в лагерях и самих лагерей, очевидно, не проводилась. Слышны были высказывания, вроде: «Чем больше этих пленных умрёт, тем лучше для нас». [...] Следовало бы, наконец, упомянуть ещё и о расстрелах военнопленных, которые проводились отчасти по идеологическим соображениям и не доступны никакому политическому пониманию».
Число пленных, погибших в результате нацистских экспериментов на людях, относительно невелико, однако эту категорию необходимо упомянуть для характеристики идеологических установок нацистов по отношению к советским пленным. C 1941 года в Дахау немецкие медики использовали военнопленных для медицинских экспериментов в интересах военно-морского и военно-воздушного флотов. Их подвергали обмораживанию, переохлаждению и проверке влияния больших высот на организм человека. На военнопленных испытывались новые лекарства, определялась возможная продолжительность жизни человека без воды и пищи, осуществлялись хирургические эксперименты на костях, нервах и мускульных тканях, тестировалась мазь для лечения фосфорных ожогов, изучалось действие инъекций фенола, отравленных акотином пуль, иприта и фосгена.
Расстрелы пленных осуществлялись в соответствии с общим «приказом о комиссарах», который исполнялся большинством частей вермахта до 1942 года и частями СС до конца войны. Помимо этого части СС имели собственные приказы, в исполнении которых вермахт должен был оказывать им содействие. Казни пленных осуществлялись в несколько этапов. Выявленные по нашивкам комиссары расстреливались вермахтом в прифронтовой полосе. Раненые и ослабленные пленные расстреливались в ходе изнуряющего, длительного конвоирования в лагеря. Эти расстрелы во время многодневных маршей носили систематический характер и осуществлялись не только по инициативе конвоя, но и по приказам командования вермахта. Верховное командование вермахта санкционировало расстрелы «бесполезных», не способных самостоятельно передвигаться пленных и после решения Гитлера о необходимости использовать пленных в немецкой промышленности. В ноябре 1941 года генерал Йодль давал следующие указания: «Принимая во внимание наши нынешние намерения относительно русских военнопленных, мы должны стремиться вернуть работоспособность как можно большему их числу. В остальном следует использовать контрпропаганду, а именно, говорить, что в данном случае речь идёт о пленных, которые якобы отказывались идти дальше не потому, что не могли идти, а потому, что не хотели».
После прибытия в лагеря спецподразделения с помощью доносчиков из числа пленных проводили дальнейшую «сортировку», которая заканчивалась расстрелом или отправкой «нежелательной» части пленных в лагеря уничтожения. Норма завершающего «отсева» составляла около 15 %. Эти сортировки проводились согласно принятому 17 июля особому приказу № 8 с «директивами относительно чистки лагерей военнопленных, в которых содержались русские». Согласно приказу, который развивал и ужесточал «приказ о комиссарах», «айнзацкоманды полиции безопасности и СД» должны были отбирать и ликвидировать не только уцелевших комиссаров, но и многие другие группы военнопленных. Подлежащими «исключению элементами» признавались:
-все значительные государственные и партийные деятели, в особенности профессиональные революционеры;
-деятели Коминтерна;
-все авторитетные деятели ВКП(б) и её дочерних организаций в ЦК, обкомах и райкомах;
-все народные комиссары и их представители;
-все бывшие политические комиссары Красной Армии;
-руководящий состав центральных и местных органов власти;
-руководящий состав экономической жизни;
-советско-русская интеллигенция;
-все евреи;
-все лица, относительно которых установлено, что они подстрекатели или фанатичные коммунисты.
На практике расстреливались и не указанные в перечне ослабленные и больные военнопленные.
О «нормах» уничтожения и составе расстрельных списков можно узнать благодаря тяжбе возникшей между мюнхенским гестапо и начальником службы содержания военнопленных в VII корпусном округе. В середине сентября в стационарный лагерь VII А Моосбург были доставлены 5238 «не проверенных» советских военнопленных. К ноябрю айнзацкоманда мюнхенского гестапо проверила 3788 пленных и составила список для «особого обращения». В него вошли 3 «функционера и офицера», 25 евреев, 69 «интеллигентов», 146 «фанатичных коммунистов», 85 «подстрекателей, провокаторов и воров», 35 беглецов и 47 «неизлечимо больных». Но генерал-лейтенант Заур заявил протест в отдел по делам военнопленных в ОКВ против слишком общего «отбора». В ответ гестапо Мюнхена заявило, что оно отобрало «всего» 13 % от числа проверенных, в то время как бюро гестапо в Нюрнберге-Фюрте и Регенсбурге в среднем «отбирали» 15-17 %, не оставив в лагере даже немецкоязычных евреев, которых руководство хотело сохранить в качестве переводчиков. Руководству лагеря было предъявлено обвинение, что оно, прикрываясь личиной гуманности, хочет больных русских опять поставить на ноги. На самом деле конфликт был вызван прагматичными соображениями лагерного начальства в связи с острой нехваткой рабочей силы и с тем, что в качестве «интеллигентов» гестаповцы уничтожали высококвалифицированных рабочих. Но в итоге гестапо одержало победу. Отобранных пленных отправили в Дахау, а офицеры-«гуманисты» из вермахта были уволены.
Основная часть погибших советских военнопленных была убита голодом и сопутствующими болезнями. В отличие от расстрелов это массовое убийство совершалось непосредственно в лагерях вермахта, военнослужащими вермахта и по приказам, отданным командованием вермахта. Приказы устанавливали для некоторых категорий военнопленных рационы питания, заведомо обрекавшие их на смерть в течение нескольких недель или месяцев.
Для мужчины среднего веса и возраста величина основного обмена, необходимого для выживания в состоянии покоя при комфортной температуре, составляет 1700 ккал/сут.. Питание по калорийности меньшее этой величины ведёт к неизбежной смерти в течение нескольких недель или месяцев. Естественный расход энергии среднего мужчины, не занятого физическим трудом, составляет 2800 ккал/сут. Решение повысить рационы и восстановить трудоспособность истощённых от 26.11.1941 было обусловлено приказом Гитлера от 31.10.1941 о масштабном использовании труда советских пленных в Германии. Однако в ноябре состояние советских военнопленных было уже настолько тяжёлым, что создавало «проблемы» даже палачам, которые запретили доставку истощённых пленных в лагеря уничтожения. Документ начальника полиции безопасности и СС № 2009 В/41 секр. - отдел IV А 1 с от 9 ноября 1941 г.: «Коменданты концентрационных лагерей жалуются на то, что от 5 до 10% приговорённых к казни советских пленных прибывают в лагеря мёртвыми или полумёртвыми… Особенно следует отметить, что при пеших переходах, например с вокзала до лагеря, не малое число военнопленных или умирает по пути от истощения, или падает полумёртвыми и их должны подбирать следующие за ними автомашины. Невозможно сохранить это в тайне от немецкого населения».
Повышение рационов было незначительным и не могло поставить на ноги умирающих людей. Поэтому смертность в лагерях вермахта оставалась катастрофически высокой до весны 1942 года.
Истребление более 2 миллионов советских пленных голодом не было следствием непреодолимых трудностей с продовольствием. Ситуация с транспортом не позволяла доставить на территорию рейха всё награбленное, и на оккупированной территории были достаточные запасы продовольствия. Тем не менее 16 сентября 1941 года Геринг заявил, что продукты не должны «быть сожраны бродящим поблизости населением» или выданы военнопленным. Их надлежало «собрать в определённых, охраняемых пунктах в качестве имперского резерва». То, что уничтожение пленных было целенаправленной политикой, хотя и признанной впоследствии ошибочной, вытекает из выступления министериаль-директора Мансфельда в имперской экономической палате в феврале 1942 года: «Нынешние трудности с использованием рабочей силы не возникли бы, если бы своевременно было принято решение о широком использовании труда русских военнопленных. В нашем распоряжении находилось 3,9 млн. русских, из которых осталось лишь 1,1 млн. Только с ноября 1941 г. по январь 1942 г. умерло 500 000 русских. Число русских военнопленных, в настоящее время используемых на работах (400 000), едва ли может быть увеличено. Если устранить тифозные заболевания, то, пожалуй, появится возможность задействовать в экономике ещё дополнительно 100 000-150 000 русских».
Итоговая смертность составила 49,5 %. Особенно высока была смертность среди пленных, взятых под Вязьмой и Брянском. В этих котлах красноармейцы сражались до самой последней возможности, и попали в плен уже сильно истощёнными. В ноябре, после наступления холодов, при отсутствии лечения и достаточного питания смертность достигла 2 % в день. До весны 1942 года в немецких лагерях погибли почти все эти солдаты, сорвавшие блицкриг и полномасштабный штурм Москвы.
Точные данные о смертности на территории рейха имеются только для декабря 1941 года; в этом месяце из 390 000 пленных умерло 72 000 (18,5 %). Так что смертность здесь была значительно ниже, чем в остальной зоне ответственности ОКВ, но выше соответствующего показателя в прифронтовой зоне.
Особенно высока была смертность в лагерях на территории Польши. К 15 апреля из 361 612 пленных, которые осенью 1941 г. были доставлены в генерал-губернаторство, в живых осталось всего 44 235, 7559 пленных бежало, 292 560 умерло в лагерях, а о 17 256 было заявлено, как о «переданных в СД», то есть они были расстреляны. Даже если считать бежавших выжившими, то в лагерях на территории Польши погибло не менее 85,7 % советских пленных. Пленные на этой территории не получали более высокие рационы за работу в немецкой промышленности, а помощь со стороны местного населения была ещё менее вероятна, чем в Германии.
Массовое убийство около 2 миллионов советских военнопленных осенью 1941 и зимой 1941-1942 годов Кристиан Штрайт политкорректно называет «массовой смертностью». С 1942 года масштабы истребления советских военнопленных в немецких лагерях уменьшились. Это связано и с уменьшением числа захваченных пленных, и с тяжёлым положением, в котором оказались немецкая промышленность и армия после провала блицкрига. Значительные потери и мобилизация мужчин в армию привели к острой нехватке рабочей силы. Этот дефицит было решено восполнить за счёт военнопленных и остарбайтеров. Но численность армии всё равно была недостаточной для ведения победоносной войны. Нехватка солдат частично восполнялась за счёт привлечения войск союзников — Италии, Румынии, Венгрии, Хорватии и добровольцев из оккупированных и нейтральных стран. В изменившихся обстоятельствах нацистское руководство вопреки своим прежним догмам решило привлекать советских граждан и советских военнопленных, включая русских, к службе в немецкой армии в качестве хиви.
Поскольку умирающий от дистрофии человек бесполезен для производства, изменились нормы питания для тех, кто оставался в плену и мог работать. Однако политика «продуктивного питания» касалась только работающих военнопленных и заставляла людей работать на износ. Тех, кто уже не мог работать и был бесполезен для рейха, нацисты убивали голодом в течение всей войны — смертность вследствие неизменных принципов в сфере питания оставалась крайне высокой и опять выросла к концу войны. В 1944 году нормы питания советских и не советских военнопленных стали одинаковы. Но это произошло в результате падения норм питания для всего населения рейха. В результате для не работающих пленных норма питания стала снова меньше величины основного обмена, что и повлекло увеличение смертности.
Одним из примеров является стационарный лагерь VI А Хемер, который играл решающую роль в использовании труда советских пленных в горной промышленности. В этом лагере, где во время массовой смертности 1941-1942 годов погибло сравнительно мало пленных, большая смертность началась только в 1943 году. Так, до марта 1943 года было зарегистрировано около 3000 умерших. Но затем, до конца войны, здесь умерло ещё 20 000 пленных. После освобождения в апреле 1945 года 816 пленных были настолько истощены, что умерли в последующие затем недели от необратимой дистрофии.
Всего архивы Германии документируют уничтожение нацистами не менее 3,3 миллионов советских военнопленных. Массовыми расстрелами евреев, «антипартизанскими» акциями, включавшими расправы с сугубо гражданским населением, и голодом в результате грабежа продовольственных запасов немецкие фашисты убили на оккупированной территории СССР не менее 4,2 миллиона гражданских лиц. Таким образом, на подконтрольной ей территории Германия уничтожила не менее 7,5 миллионов безоружных и беззащитных советских граждан.
 Холокост это признанный международным сообществом геноцид. Во многих европейских странах его отрицание является уголовным преступлением. Правительство ФРГ принесло еврейскому народу свои извинения. За геноцид советского народа ни перед СССР, ни перед Россией пока никто не извинился.
 
ruxpert.ru
11-02-2019 09:25 Baxılıb: 280    
Şərh bildir